— Ты режешь глубоко. Смотрящий, есть ли третий выход?

"Кромка тонка и может обломиться. Кромка остра и может убить. Но на всякую силу есть равная сила и сила большая. Ответ, что ты ищешь, может найтись за Поворотом".

Фэре Пламенного забилось, рождая вихрь в вихре. В глазах плеснула горечь.

"Дар асали — редчайший дар. Смотрящий, ты знаешь не хуже меня: среди нас, малого осколка былого, нет мастеров Перепутья. Можно уйти за Поворот, можно даже найти щит, что выдержит ярость Могучего. Но и достигнув нужного — как вернуться, не потерявшись средь граней и отражений?"

Ответ Смотрящего — росчерк ветра в потоке ночи.

"Четвёртого выбора нет".

Двое владык поднимались по лестницам, как спускались: молча. Сплетаясь, фэре их пели нежнее, чем когда-либо раньше. Пели о близости, о тишине, о боли разлуки.

Неизбежность пела в них: Пламенный уходит. Гордость и сила пели: Ночная остаётся.

Я ухожу, думал тастар, почти без надежды вернуться. Она остаётся без надежды выиграть битву. Время уходит, уходит, но приближается Агиллари, потомок изгнанников. Можно найти за Поворотом Мощь, что повергнет Могучего — но вернуться слишком поздно. И разум говорит мне, что я ступаю по воде. Но на что ещё опереться, если земля не держит Народ?

Я ухожу.

Когда двери покоев Владыки закрылись за ними, Ночная повернулась к своему ааль-со.

— Ты не вернёшься. — Сказала она. — Я буду ждать.

И ещё:

— Оставь мне свой след.

Ждать ответа она не стала. Её фэре раскрылось властной спиралью, и отлетел в сторону древний клинок, принадлежавший ещё её матери.

Пламенного обожгло.

— Не надо, — прошептал он, — ведь ты…

— Я так хочу, — был ответ. — И ты тоже хочешь. Не медли!

Отгремела буря глубин. Разум вернулся к Пламенному. Первым порывом, чистым, как свет, он нашёл рядом фэре Ночной. Нежно, очень нежно коснулся зерна новой жизни.