Но тастары — не люди, мрак не помеха им. Без света Пламенный различает медленный танец фэре Смотрящего и худое длинное тело, парящее в столбе силы. Отблески тонкой магии оживляют камень подвала, но с плотью тастара сделать того же не могут они. Чтобы приблизиться к бесконечности бытия, одолевая поставленные разуму границы, мастера Видений должны балансировать на волос от смерти, убивая в себе всякое движение, кроме движения чистых сил. Лишь фэре Смотрящего выдаёт, что он жив.

Но так длится недолго.

Когда Пламенный и Ночная подходят к столбу силы, мастер Видений уже дышит, и в тишине подвала ясно слышен слабый стук его сердца. Не пытаясь покинуть воздушное ложе, Смотрящий слегка поворачивает голову.

"Пламенный. Ты пришёл".

— Смотрящий. Я внимаю.

Помимо прочих искусств духа, Смотрящий хорош в дэну — разговоре без слов. Образы, вспыхивающие в его разуме, отчётливы и ярки, прекрасны в своей завершённости. Медленные и плоские, слова не могут быть так прекрасны. Даже слова тастар-мид.

"Я видел беды. Потомок последнего короля Равнин, что правил до нас, ведёт сюда одного из Могучих. Согласие их нерушимо, и оба они желают нашей смерти".

— Мне сообщили. Что мы можем сделать?

"Есть выбор. Его знаешь и ты. Мы можем остаться, чтобы сражаться — и умереть. Род наш прервётся, знания и искусства уйдут, но гордость уцелеет и слава продлится".

Утешительно, подумал Пламенный. Но мёртвым не надо утешений.

Мёртвым уже ничего не надо.

"Можно разбить кристалл гордости на камне нужды и продолжить бегство. Жизни свои мы сбережём, а позже сможем вернуться в эти земли. Но высока цена, и не все захотят платить".

Не говоря ничего ни словами, ни без них, Пламенный ощутил гнев Ночной.

Да, она — воин. Она не захочет платить эту цену снова. Гордость её велика, и не Могучему, каков бы он ни был, согнуть её. А значит, гордость убьёт её — и часть Пламенного умрёт вместе с ней. Умрёт и не возродится более…